Судьба гомеопатии во многом напоминает историю отечественной генетики, кибернетики, психологии. Были периоды полного запрета практической деятельности, издания литературы по вопросам гомеопатии. Сейчас, пожалуй, никто не рискнет однозначно утверждать гомеопатия — это шарлатанство. Но и гладкими взаимоотношения официального руководства здравоохранением и «гомеопатической секции» профессионального сообщества не назовешь. О сегодняшнем месте этой древнейшей методики в российском здравоохранении рассказывает руководитель Международного центра клинической гомеопатии заслуженный врач РФ, академик РАЕН, доктор медицинских наук, профессор Виктор Васильевич Чумаков.

«…Наивысшим идеалом лечения является быстрое,
мягкое и окончательное восстановление здоровья…»
Самуил Ганеманн (1755-1843)


01
Виктор Васильевич, уже имея высокий профессиональный статус, богатейший медицинский, организационный и жизненный опыт, вы направили все силы на развитие гомеопатического метода. Почему?
Гомеопатия - уникальный раздел громадного направления в естествознании. С древнейших времен его представители воспринимали человека и все, что связано с его жизнедеятельностью во всем многообразии, но с позиций системной организации и целостности. Будучи хирургом, врачом высотной физиологии или занимаясь научными проблемами психофизиологии и космической медицины, я всегда методологически видел человека, а не отдельную его часть, фрагмент или болезнь. И это концептуально созрело во мне и родилось логически и спонтанно.

В любом частном, локальном и местном явлении необходимо понять смысл целого и познать сущность общего процесса. Холистичность (от греческого «olos», что означает целое) мышления ни у кого не вызывает существенных возражений, поэтому очень многие специалисты, так же, как и я, воспринимают холистическое направление в медицине как методологически наиболее правильное. Но на практике официальная клиническая медицина, ориентированная на органопатологию и отдельные нозологии, сужает теоретическую общепатологическую базу медицины и тем самым лишает разрабатываемые ею лечебные методы причинности, фундаментальности и, в конечном итоге, эффективности.

02
Как вы относитесь к имеющему место разделению врачей на аллопатов и гомеопатов?
Я не делю медицину на гомеопатию и аллопатию, более того, слово «аллопат» оскорбительно для меня как для врача, военного медика. Это деление врачей надуманно и искусственно.
Да и Ганеманн рассматривал это совсем в ином контексте: он стремился подчеркнуть различия в принципах лечебного воздействия, а не разделять медицину, как таковую, на два противоборствующих лагеря.

Для каждого метода должны быть разработаны четкие клинические показания — относительные и абсолютные. В определенных клинических ситуациях (острые, с угрозой для жизни) необходимо антипатическое воздействие. До разработки теории хронических болезней С. Ганеманн практиковал паллиативную медицину гомеопатическими препаратами, реализуя основополагающий принцип гомеопатии — принцип подобия. В последующем он пришел к более глубокому пониманию принципа причинности. Метод и тактика терапевтического воздействия диктуется сложившейся клинической ситуацией и индивидуальной сущностью развития патологического состояния. Именно поэтому врач-гомеопат, в первую очередь, должен быть квалифицированным врачом-клиницистом, каким меня, надеюсь, и воспринимает сообщество врачей. Поэтому направление, которое я развиваю и внедряю в медицине, называется клинической гомеопатией.

Гомеопат не должен «врачевать» самостоятельно, а тем более нелегально, а должен практиковать совместно с врачами других клинических специальностей. Я не представитель лицемерных фанатиков-гомеопатов, в руки которых не дай бог попасться. Даже выдающийся гомеопат Дж. Кент писал о том, что если при необходимости лечения стоит выбор между необразованным гомеопатом и хорошим клиницистом, то этот выбор, без сомнений, должен быть в сторону последнего. Он говорил, что невежественный врач-гомеопат, использующий необдуманно высокие потенции (дозы), опаснее дюжины разбойников, размахивающих ножами.

Имея 35-летний стаж врачебной практики, я убежден: главное — найти причину болезни, распознать сущность патологического состояния, а не лечить последствия или симптомы, являющиеся, как правило, компенсаторно-приспособительными, жизненно важными реакциями организма. Причина же заложена в природе больного человека, часто наследственной. В гомеопатии используется архаичный термин, введенный Ганеманном — «миазм», обозначающий генетическое отягощение пациента. Учитывая это, из всех гомеопатических препаратов нужно выделить один, близкий, а лучше, соответствующий этому миазму, и только тогда будет эффект. Закон подобия «Similia similibus curantur» («Подобное излечивается подобным»), на котором стоит гомеопатия, нужно дополнить принципом «Cessante causa, cessat effectus» («Излечивая причину, излечиваешь последствия»).

Есть такие моменты в клинической ситуации, когда гомеопатия незаменима и абсолютно показана, а есть моменты, где она должна применяться в комплексе. Гомеопатию нужно использовать, вносить ее в показания для лечения различных нозологий, а для этого ею нужно заниматься серьезно.

03
Что для этого требуется?
Чтобы гомеопатия стала конвенциональной. Гомеопатию пора сделать полноправным разделом медицинской науки и практики, ввести клиническую специальность врача-гомеопата, открыть клинические отделения гомеопатии и гомеопатические научно-практические центры.

Искусственному разрыву между академической медициной и гомеопатией способствовали периодические репрессии «эпохи доисторического материализма». В силу этого метод гомеопатии намного опередил возможности ее научного и теоретического обоснования. Если бы изначально гомеопатия развивалась как раздел медицинских знаний, то она получила бы клинико-диагностическое обоснование, которое все медицинские клинические феномены худо-бедно получают, и врачи все силы тратят на это подтверждение. Гомеопатия же не обоснована, и я работаю для того, чтобы сделать ее разделом медицины, так же, как «легализовали» восстановительную медицину, мануальную терапию, рефлексотерапию. Но помимо моей воли для этого нужны условия, которых пока нет.

Однако я с оптимизмом смотрю в будущее. И для этого есть основания. Во-первых, история показывает, что возрождению гомеопатического метода всегда способствовал не субъективный человеческий фактор, а объективная реальность, заключающаяся в высокой эффективности гомеопатии. И второе, что не менее важно стратегически. Продолжающаяся, искусственно насаждаемая изоляция гомеопатии от академической федеральной медицины очевидно выступает одним из препятствий инновационному прогрессу и модернизации медицины.

04
Что еще мешает развитию гомеопатии?
Дурная слава. Гомеопатией порой занимаются люди, порой весьма далекие от медицины: химики, психологи, писатели, художники и т.д. Да и среди медиков в гомеопатию, как правило, идут не самые лучшие врачи, а медицинские изгои. Они уходят, не ужившись, например по психологическим или иным моментам, а на деле оказывается, что у них либо малы, либо вообще отсутствуют клинические знания. Таких нельзя допускать к лечению пациентов по определению!

Это говорит об острейшей проблеме профессионализма как в гомеопатии, так и в медицине в целом.

05
Что вы предпринимаете для исправления такого положения?
Одна из основных задач возглавляемого мною Международного Центра Клинической Гомеопатии (МЦКГ) — это подготовка кадров, в том числе и научных. Для этого нами, совместно с Аллен-колледжем в Лондоне и представителем РУДН профессором С.Н. Леоновым, разработана концепция двухгодичной подготовки бакалавров в области гомеопатии, включающей и дистанционное обучение. На единственной, на данный момент, в России кафедре гомеопатии РУДН, профессором которой я являюсь, впервые за всю историю развития гомеопатии в России, утвержден полный академический 620-часовой курс подготовки врачей по специальности «Гомеопатия».

Сегодня нам не хватает теоретической базы, фундаментальных научных знаний, на которых и должна стоять гомеопатическая медицина. С этой целью при Международном Центре Клинической Гомеопатии решением коллегии Евразийского агентства по науке и образованию и Британской академией образования в феврале 2010 г. была создана докторантура по подготовке научных и педагогических кадров в области биомедицины и гомеопатии. Высшая Международная Аттестационная Комиссия в перечень научных специальностей внесла под кодом 14.00.59 гомеопатию, тем самым, впервые за более чем 200-летнюю историю развития гомеопатии, узаконив ее как отрасль научных знаний — самостоятельную научную дисциплину. Как видите, нас нельзя упрекнуть в бездеятельности.

06
Каков на сегодняшний день уровень вашего взаимодействия с российской государственной медициной?
Никакого взаимодействия нет. И его не может быть по одной простой причине: после принятия Закона «О здравоохранении в Российской Федерации», где ввели стандарты качества, врач, лечащий, например, пневмонию, обязан давать определенные препараты, в списке которых гомеопатические средства не значатся. Иными словами, теперь врач юридически не имеет права использовать гомеопатию, даже если он имеет лицензию на применение гомеопатического метода. А ведь стандарты качества медицинской помощи, по определению, должны соответствовать критериям адекватности, экономичности и научно-техническому уровню. Именно этим критериям в наибольшей степени соответствует гомеопатический метод лечения в отличие от фармакохимического и других принятых в конвенциональной медицине методов.

Таким образом, на сегодняшний день гомеопатия — это свободный выбор пациента. Я боролся за то, чтобы гомеопатический метод внесли в стандарты качества, но этого не случилось.

07
Почему? Что является основной проблемой неконтакта государственной медицины и гомеопатии?
Это организационная проблема. Если врачи-клиницисты между собой не всегда находят общий язык, что было заметно в ходе обсуждения нового Закона о здравоохранении, то мы со своим уставом в чужой монастырь уж никак не вписываемся.

Но если взять правильную методологию медицины, в основу которой будет положена концепция адаптации и развития компенсаторных реакций, и если гомеопатия и клиническая медицина будут стоять на этих позициях, то они найдут точки соприкосновения.

08
А как обстоят дела в других странах?
Есть общие проблемы: гомеопатия всюду выступает как противовес фармацевтической медицины и испытывает давление со стороны фармацевтических компаний, доходы которых несравнимы ни с какими другими.

Не только у нас, но и в других странах, гомеопатическое лечение не входит в список оплачиваемых медицинских услуг, но там подписывается так называемое информированное согласие, в котором учитывается всё: от согласия на применение гомеопатических препаратов до всевозможных обострений.

Являясь членом Британской гомеопатической ассоциации и лицензированным членом Лондонского факультета гомеопатии, я, естественно, более осведомлен о процессах, происходящих в Великобритании. Так, 16 сентября 2010 г., Королевский Лондонский Гомеопатический Госпиталь, имеющий более чем 100-летнюю историю, преобразован в Королевский Лондонский Госпиталь Интегративной Медицины. Директор клиники П. Фишер объясняет это включением госпиталя как самого крупного центра (27 тыс. пациентов в год), в европейские, хорошо финансируемые программы альтернативной медицины. Можно констатировать, что утрачен крупнейший мировой гомеопатический центр.

Относительно благополучно в Индии, например, где гомеопатия отчасти узаконена, там есть гомеопатические госпитали, клиники, институт, изучающий проблемы гомеопатии, в системе здравоохранения есть департамент гомеопатии, куда входит йога, аюрведа и многое другое. В Швейцарии, Германии и Англии налажено производство гомеопатических препаратов, где их заказываем и мы.

09
А нет таких отечественных препаратов?
Есть. Но я нашими препаратами не пользуюсь. И не потому, что их эффективность низкая. Просто шкала разведений, которую я преимущественно применяю, в России появилась недавно, и отечественные производители (мне известны две компании) готовят ограниченный перечень препаратов. Многие препараты я готовлю сам. Главное правило моей позологии — доза препарата (это касается как динамических, так и материальных параметров) должна быть подобна энергетической модели патологического процесса и соответствовать уровню поражения.

10
Вы сотрудничаете с зарубежными коллегами?
Профессионалов-гомеопатов высшего уровня не так много, как кажется на первый взгляд. Их в мире всего человек 15–20. Я не хочу называть их поименно, тем более оглашать свой рейтинг. Назову двоих: близкого мне по духовным качествам и философии Джорджа Витулкаса (Греция) и близкого мне по клиническому подходу в гомеопатии Робина Мерфи (США). Моя база данных соотносится с их базами, что ускоряет поиск недостающих сведений. Некоторые мои зарубежные партнеры закрыли свои кафедры в России: здесь слишком много препонов. Еще одно важное обстоятельство — за рубежом их страхуют, причем крупные страховые компании.

11
Насколько важны проблемы, которые можно решить гомеопатическими методами?
Сегодня, согласно анализу Всемирной организации здравоохранения на первый план вышли эпидемии тяжелейших хронических заболеваний. Это сердечно-сосудистые, онкологические заболевания, эндокринологические болезни, системные аутоиммунные заболевания (например, болезнь Альцгеймера, паркинсонизм, неспецифический язвенный колит, коллагенозы и др.). Мало того, этими заболеваниями сегодня страдает и множество молодых людей.

В корне меняется модель течения хронического патологического процесса. Если раньше его локализация была преимущественно внешняя — кожа, слизистые оболочки, то теперь все фокусирется во внутренних органах. Ученые и клиницисты описывают все новые синдромы и нозологические формы, и процесс этот бесконечен. А суть одна: под влиянием ухудшающейся экологии и новых видов медикаментозного «подавления» реактивности организма, патология уходит на более глубокие витальные уровни и приобретает деструктивный характер (онкология, СПИД, аутоиммунные процессы и т.д.).

И ВОЗ бьет тревогу. Что делать?! И медицина, в том числе и наша, начинает закачивать миллиарды для того, чтобы изучить патогенез этих болезней. Но не в это нужно закачивать деньги, а в то, чтобы проводить фундаментальные медико-биологические исследования, развивать экспериментальную биологию и экспериментальную медицину.

Хронические заболевания — наиболее зловещие болезни, принимающие эпидемический характер, бороться с которыми просто так невозможно. Их можно подавить и получить временный результат. Необходима совершенно новая теоретическая фундаментальная концепция и, естественно, для этого нужны комплиментарные, комбинированные методы воздействия, только тогда будет эффект. Из гомеопатии нужно взять методологию, из медицины — диагностику, и, соединив их, получить прекрасный результат. Это и будет клиническая гомеопатия — то, чем я, собственно, и занимаюсь.

12
Как вы относитесь к ответственности врача за назначенное лечение?
Я не признаю непрофессионалов. По моему мнению, в медицине не должно быть ошибок. Они очень болезненны, порой трагичны. Врач должен знать, что будет отвечать за свои неправильные действия. Это стимул к совершенствованию и развитию… для сильной личности. И фактор, парализующий волю и мотивированность слабого.

13
Что изменится в отечественной медицине после вступления России в ВТО?
Вступление в ВТО я рассматриваю как реальный фактор интенсификации многих процессов, способных породить новое реальное, конкурентоспособное, а не декоративное качество. Например, у меня появляется надежда, что прогрессивнее станут образовательные программы, научная аттестация кадров. Оценка научной значимости и аттестация научного профессионализма и компетентности будет проводиться в академических кругах и ученых советах, а не в тиши чиновничьих министерских кабинетов.

14
Виктор Васильевич, чем, по Вашему мнению, объясняются проблемы здоровья населения нашей страны?
Надо начать с того, от чего зависит здоровье человека? Это всем известно и примерно просчитано: 50% определяется образом жизни индивидуума; около 25% (с колебаниями по различным нозологиям) определяется наследственным фактором; 15% – экологическим фактором (и этот фактор всё больше и больше возрастает). Оставшиеся несколько процентов определяются собственно медицинскими мероприятиями направленными на обеспечение здоровья человека. Ничтожно мало.

Отсюда следует, что здоровье человека и нации в целом, определяется социальным фактором, а не существующей моделью медицины, которая в настоящий момент активно действует во всех странах, в том числе и в США. Кстати, в организационном плане нынешняя администрация США пошла по нашему пути (мы встречались с сенаторами, и их чрезвычайно интересовали наши программы здравоохранения), потому что система здравоохранения Советского Союза намного опережала аналогичные системы развитых стран. Преимущество было еще и в том, что наше практическое здравоохранение стояло на прочном фундаменте сильных научно-педагогических школ с вековой историей. Многие новаторские медицинские события впервые произошли у нас (например, первая пересадка почки, трансплантация сердца и имплантация искусственных клапанов, первые эффективные противотуберкулезные, противосифилитические и многие другие препараты, первые вакцины от особо опасных инфекций, в том числе от полиомиелита, аналог которой не могут создать нигде в мире вот уже более 50 лет). Многие страны шли уже по проторенной дороге. И всем, конечно, было очень интересно, как в небогатой, по их меркам, стране, разоренной и разрушенной революциями и войнами, могло сформироваться такое эффективное здравоохранение.

Сегодня не от хорошей жизни у нас практически упразднено Министерство здравоохранения и организован Минздравсооцразвития. За исключением кадрового вопроса я считаю это правильным, на тот момент, решением. Концептуально, на рубеже веков, это был верный шаг, потому что социальная среда, в которой жил человек, стала доминировать и приняла угрожающие масштабы для здоровья нации и безопасности страны. Но время динамично, необходимы срочные меры направленные не только на наращивание инфраструктуры здравоохранения, возрождение отечественной фармацевтической отрасли (что реализуется в существующих и планируемых государственных медицинских проектах). Необходимы срочные решения и реальные действия по планомерному научно - методологическому перевооружению существующей государственной медицины. Меры не по возрождению, а по созданию принципиально новой фармацевтики, основанной не на химических, а на энергоинформационных нанотехнологиях. Таково веление времени и в этом я вижу колоссальный резерв повышения эффективности и качества здравоохранения России.

15
Почему медицина, изучающая человека и имеющая громадный опыт, так слабо влияет на фактор здоровья?
А потому, что академическая конвенциональная (узаконенная), государственная медицина стоит не на тех методологических позициях, на которых должна стоять наука о здоровье. Например, гомеопатия, восточная и тибетская медицина, аюр-веда, цигун, юмейхо, новая германская медицина и множество других альтернативных, но исторически традиционных школ, методологически занимаются здоровьем человека в целом. Для гомеопата не важно, больное ли сердце или почка, он видит больного как систему, а современный клиницист подходит фрагментарно: гепатолог видит печень, гастролог – желудок, хотя таких отдельных нозологических понятий нет (и большинство опытных врачей-клиницистов это знают). Органы всегда взаимосвязаны, и клиническая практика убедительно показывает, что наиболее эффективных результатов (длительной ремиссии болезни, существенного улучшения качества жизни пациента и т.д.) достигают врачи стоящие на системных методологических позициях и обладающие широкими общемедицинскими, общебиологическими и клиническими знаниями. Это не означает, что в медицине не должно быть узких специальностей. Пациенту, с тяжелой органной патологией (в далеко зашедших случаях) высокоспециализированная медицинская помощь необходима по жизненным показаниям). Другое дело, что система организации здравоохранения должна минимизировать эти случаи. Основные усилия медицины должны быть сосредоточены на этапе оказания квалифицированной помощи, которую получает основная масса практически здорового или нуждающегося в периодическом/систематическом медицинском контроле населения. Эту помощь должен оказывать врач общего профиля, который хорошо знает общую биологию, эмбриологию, генетику, нормальную и патологическую физиологию, биохимию, иммунологию, психофизиологию, экспериментальную медицину и ряд других прикладных медико-биологических наук. Вот тогда будет эффект. Именно в развитие этих отраслей знаний и подготовку специалистов данного профиля необходимо вкладывать государственные деньги. И поверьте, результат не заставит себя ждать, и эффект будет для многих неожиданным и ошеломляющим. В стране улучшатся демографические показатели, средняя продолжительность жизни, здоровье молодого поколения и многое другое.

16
С чего необходимо начать?
Начинать нужно, как говорят «классики» с кадров! В медицине тяжелое положение, потому что акценты в подготовке врачей выстроены неправильно, преподаются не те базовые предметы, не на том методологическом уровне формируется клиническое мышление. Поэтому современная академическая медицина представляет по многим прикладным аспектам отсталую отрасль научных знаний. Нужно радикально менять обучение и давать приоритеты совершенно новым, не свойственным школьной медицине, теоретическим направлениям Я подчеркну, во главу угла должна быть поставлена теоретическая концепция эволюционного адаптогенеза, механизма адаптации и компенсации функций, так как лежащие в их основе процессы (реакции) характерны для всех уровней системной организации живой природы и составляют сущность жизнедеятельности любого организма, являются базовыми элементами единого процесса – приспособления, направленного на выживание и развитие индивидуума. Если на этой методологической основе будет стоять клиническая медицина, то на больного и развитие болезни будут смотреть уже иначе - системно.

Известно, что хронические болезни развиваются по определенным законам. А проявляются они обострениями, которые многие врачи воспринимают как самостоятельную патологию и потому лечат лишь верхушку айсберга. К этому приводит неправильная методология, вынуждающая лечить больного паллиативно, убирая симптомы и симптомокомплексы, а по сути, подавляя жизненно важные защитно-приспособительные адаптивные и компенсаторные реакции, созданные и закрепленные в геноме человека в ходе эволюционного развития. Иными словами говоря, практически любое медикаментозное фармакохимическое воздействие представляет собой разрушение и подавление природного защитного биологического механизма, способствует прогрессированию и хронизации патологии и, в конечном итоге, приводит к гибели живого организма.

17
На сегодняшний день хронические болезни носят эпидемический характер. В чем различие между острой и хронической болезнью?
Болезнь развивается в соответствии с адаптационными механизмами, которые природа заложила в генотип человека в процессе длительной эволюции. Развиваясь эволюционно, человек приобретал механизмы, помогающие сохранять гомеостаз и выживать при воздействии повреждающих факторов среды обитания. Из всех факторов, способствующих эволюционному генотипическому совершенствованию защитных адаптационных реакций, доминирующим, несомненно, являлся биологический фактор инфекционной природы. Потому что только инфекция способна длительно сосуществовать с макроорганизмом и вызывать определенные отклонения в здоровье, и только при ней длительный период нарабатывается определенный приспособительный механизм.

Все остальные макробиологические и физические факторы повреждающие организм человека спонтанны, быстротечны, а следовательно не способны эволюционно трансформировать адптационные механизмы. Удар молнии, травма не формируют таких защитных реакций: это стресс, острая болезнь – выздоровел или умер, а хроническая болезнь развивается совсем по другим внутренним общебиологическим программам адаптации: типовым (неспецифическим) или индивидуальным (конституциональным). Многие врачи не понимают сущности хронических болезней, считая, что хронический – это просто длительно текущий острый патологический процесс.

18
Это не так?
Главное, что характерно для хронического процесса – невозможность спонтанного излечения. Самопроизвольно хроническая болезнь, как это не печально осознавать - никогда не закончится, т.е. самостоятельно человек не выйдет из этого состояния, он уже прошел точку возврата, ему нужно помогать. Как при простуде, спонтанного выздоровления не будет. И второе, хронический процесс будет постоянно прогредиентно углубляться и утяжеляться, т.е. с каждым годом приобретать все более глубокие и тяжелые формы, поражая ткани, органы, системы органов. И организм будет отступать. У него недостаточно жизненной энергии для борьбы с этой болезнью. Что нужно сделать? Дать ему импульс энергии, поднять подавленную болезнью реактивность и запустить присущий всем живым организмам механизм саморегуляции и исцеления.

Давайте сравним. При столкновении с обычным острым процессом у человека начинается борьба: громадная температура, резервы на грани истощения, нарастает угроза сепсиса. Помочь в этих случаях можно, и даже нужно, антибиотиками. Эволюционно в этом случае организм ничего не приобрел, т.е. выздоровел пассивно. В случае острой инфекции иммунитет может возникнуть, но если вы давали антибиотик, никакого иммунитета не появится. Более того, возможна утрата или ослабление механизма иммунной защиты, эндокринной регуляции и т.д. Любое фармакохимической воздействие представляет собой прямое подавление природных регуляторных механизмов организма человека. Только тогда, когда пациент самостоятельно справляется с болезнью, он становится более крепким и здоровым.

А хроническая болезнь развивается иначе. Например, ребенок стал плохо спать, хнычет, стал мочиться ночью, иногда повышается температура, голова ночью потеет. Врач рекомендует чаще гулять, принимать витамины, овощи и фрукты. А организм уже болен, ему уже нужно помогать. Проходит полгода: у него стал болеть животик: советуют принимать диетическую пищу, объясняя всё это функциональными нарушениями или дисбактериозом; потом начинаются сильные боли: определяют гастрит, энтерит, язву, и, наконец, приступают к лечению. Но процесс уже идет, страдает не один орган, а вся функциональная система. Клинический специалист проводит лечение локальной патологии, являющейся лишь фрагментом общего системного страдания. Он далек от причины заболевания (например, психогенной), явившейся пусковым звеном патологического процесса, подавляет местные симптомы на уровне органа и невольно смещает центр тяжести болезни на более высокий жизненно важный уровень органных систем.

Основоположник гомеопатии Ганеман вначале также практиковал паллиативную гомеопатию, полагая, что если симптомы исчезают, то болезнь излечивается. Но, как правило, проявления болезни исчезали временно, затем появлялись в тяжелой форме или в виде новой более тяжелой болезни с поражением других органов. Он проанализировал множество клинических случаев эпилепсии, астмы, диабета, апоплексии, глаукомы, гепатита, рака и т.д., развившихся в результате устранения местных симптомов банальной кожной сыпи. Эти наблюдения убедили Ганемана в мысли о том, что отдельные заболевания, появившиеся после местного лечения кожной сыпи, являются внешним проявлением глубинной внутренней хронической болезни всего организма. Он стал анализировать клинические случаи и благодаря своему колоссальному трудолюбию и наблюдательности, по аналогии с известными ему хроническими инфекционными процессами, которые он назвал миазмами (псора, сикоз, люэс) выделил три модели патологических реакций (функциональные, морфофункциональные и деструктивные), лежащих в основе всего множества хронических болезней.

Таким образом, тысячелетняя эволюция остановила свой выбор, сформировав и генотипически закрепив, в качестве неспецифических алгоритмов, типовые защитные реакции на инфекционный фактор. Для этого адптационнго механизма, заложенного в геноме человека, характерна неспецифичность, выражающаяся в универсальности (независимость от вида нозологии), полиэтиологизм (любой повреждающий фактор может выполнить триггерную, пусковую роль), аутохтопность (способность патологического процесса саморазвиваться) и эквифинальность (одинаковые пути развития и разрешения). Таким образом, типовые патологические реакции могут активироваться различными повреждающими агентами, но наиболее агрессивно при воздействии инфекционно-токсичекиго фактора. Однако я убежден, что в большинстве случаев человек заболевает не только потому, что появляется инфекция. Инфекция развивается в организме потому, что человек болен. Если есть почва, готовность, чувствительность – появляется реальная возможность активации типовой патологической реактивности при воздействии инфекции. Вот почему вызывают иронию появившиеся в последнее время и обретающие популярность антигерпетические и прочие центры, представляющие себя, как центры инновационных медицинских технологий.

Мы тысячелетиями живем в симбиозе с микробами, и если человека лишить этой микробной среды, он погибнет. «Эндобионт» - живой белок (микроб), в ходе эволюции «инфицировал» всех млекопитающих. Являясь высокомолекулярными белками, примитивные формы микроба выполняют в организме жизненно важные функции – выполняют роль энзимов, регулируют процессы свертывания крови, регулируют вязкость текучих сред, влияют на кислотно-щелочное равновесие тканей. Циклическое развитие микробов определяется внутренней средой организма. При изменении ее параметров нарушается баланс сапрофитов и патогенов, симбионты приобретают вирулентные качества (для микробов характерен плеоморфизм – возможность трансформации одного вида в другой). Вот тогда и начинается болезнь.

19
А почему меняется среда?
Потому что человек заболевает, начинает страдать система саморегуляции и поддержания гомеостаза – внутренней среды организма, что сказывается на клеточном метаболизме. Так создается почва для развития патологии. Почему вспышки туберкулеза и других инфекционных заболеваний в тюрьмах, во время войн, природных катастроф, во время экономического кризиса? Потому что доминирующее значение, приобретает психогенный фактор, часто шокового неожиданного свойства, провоцирующий срыв на уровне высших центров адаптивной регуляции с последующим включением всей цепочки психосоматизации патологии. Немаловажное значение приобретает социальный фактор – питание, личная гигиена, высокая контагиозность и т.д.

20
Что происходит в организме при хроническом заболевании?
Физиологические резервы организма не срабатывают, и он переходит вначале на патофизиологические, а затем на структурные защитные реакции, т.е. продуцирует ткань, которая ограждает и защищает больной орган. Если не срабатывает морфофункциональный адаптационный механизм, чтобы выжить системно, организм отторгает эту ткань, наступает деструктивная фаза хронического процесса. Хронизация любого патологического процесса проходит вполне определенные стадии, являющиеся выражением типовых патологических реакций и процессов сформированных и закрепленных в генотипе человека тысячелетней эволюцией. Таким образом, все хронические заболевания имеют одну природную основу и представляют собой типовые адаптационно-защитные реакции на повреждающее воздействие патогенного фактора.

По какому пути шла эволюция? Она отвергала все специфические факторы, которые нивелировались, вырабатывала стереотипные, энергосберегающие реакции. Воспаление является примером этого. На любое повреждающее воздействие, например укол, ожег, укус, организм отвечает воспалением. Это и есть типовая специфическая реакция адаптивного характера, эволюционно выработанная и закрепленная в геноме человека. Теперь назовите мне хотя бы один хронический патологический процесс, протекающий без воспалительного компонента. Таких примеров нет. Типовыми неспецифическими реакциями являются всем известные лихорадка и аллергия, стресс, гипоксия, дистрофия, атрофия, склероз. Онкология – самая тяжелая хроническая болезнь, также является проявлением типового патологического процесса на различных этапах, которого четко проявляются типовые защитные реакции функционального патофизиологическогг типа, морфофункционального (пролиферативного) и патоморфологического (деструктивного) типа.

Если попытаться оценить в ретроспективе характер проявления хронической патологии и ее структуру, то можно наглядно увидеть эволюционирование и этапную смену моделей течения хронической патологии в процессе исторического развития общества. Основной вектор эволюции направлен на эндогенезацию (углубление) патологии. Первые формы хронической патологии, обусловленные тремя типами миазмов, были в основном связаны с поражением кожных покровов и слизистых пищеварительной и дыхательной систем. Упоминания о псорическом миазме и лепре датируются 500 годом д.н. эры. Чесотка - «корень всех болезней» описана в «Ветхом завете». Лечение кожных проявлений ртутными и другими мазями привело к появлению первых результатов подавления иммуннорегуляторных механизмов. В клинике хронической патологии стала нарастать тенденция поражения внутренних органов. Широкое внедрение в медицинскую практику фармакохимических препаратов, ухудшение экологической обстановки усугубила тенденцию подавляющих видов воздействия на организм. В результате этого в настоящее время в хронической патологии преобладают сикото-люэтические проявления развивающиеся на фоне глубинного псорного исходного состояния. Это объясняет взрыв сердечно-сосудистой и онкологической патологии. Патологический процесс с экто/эндодермальных образований перешел на мезодермальные органы и ткани. Стала превалировать патология соединительнотканных образований, крови, лимфоидной ткани, сердца и сосудов, болезни почек и половой сферы. Это наиболее тяжелые, агрессивно протекающие и практически неизлечимые в клинической практике хронические болезни. В последние годы наблюдается рост аутоиммунных заболеваний за счет патологически перерожденных клеток и тканей. Генетические или приобретенные дефекты иммунной системы формируют аутоиммунные заболевания деструктивной люэтической направленности. Примерами этих болезней являются СПИД, болезнь Альцгеймера, Паркинсона, рассеянный склероз, болезнь мотонейрона и др.

Без понимания целостной картины, сущностной основы и стадии развития хронического патологического процесса невозможно излечить хроническое системное заболевание. Когда лечат только органоспецифические симптомы, лежащие на поверхности, можно лишь паллиативно подавить процесс, но он пойдет дальше и проявится на другом более глубоком и жизненно важном уровне. В этом состоит «скрытая коварность» хронической болезни. И врач, не понимающий этого, вольно или невольно, нарушает первую медицинскую заповедь «Primum non nocere».

Патологический процесс всегда проходит определенные этапы. И мы любое состояние человека можем проанализировать и диагностировать, на каком этапе он находится, какой миазм – тип реактивности, доминирует, подобрать препарат из лекарственных патогенезов, который близок к этому состоянию и близок по подобию симптомов. И это будет истинный simillimum – подобнейший препарат: психо-, иммунно-, эндокринноподобный. Препарат соответствующий доминирующему типу патологической реактивности (антимиазматический компонент) и максимально учитывающий индивидуальные природные генотипические особенности пациента (конституциональный компонент).

Приведу слова Самуила Ганемана «Если врач ясно понимает, что следует лечить при заболеваниях, если он понимает, что целебно в лекарстве и как применить лекарство наилучшим образом, то он понимает, как лечить разумно и рационально, и является истинным практиком целебного искусства». В своей врачебной и научной практике я всегда стремлюсь неукоснительно следовать этому, насколько позволяют мои силы, знания и способности.